Honzales (honzales) wrote,
Honzales
honzales

Categories:

Конец Комуча (Из воспоминаний С.Н. Николаева)

Выдержка из мемуаров С.Н. Николаева6 , которые в 1931 г. были опубликованы в издававшихся в Париже «Современных записках»
В них повествуется о «последних часах» Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания и его эвакуации 5 октября 1918 г. из Самары через Кинель в Уфу.

Справка:
6 Николаев Семен Николаевич (1880 – 1976) – эсер, в списках Комуча проходит как депутат Учредительного собрания от Казанской губернии и член Чувашской организации партии социалистов- революционеров (Центральный государственный архив Самарской области. Ф. Р-532. Оп. 1. Д. 1. Л. 9, 20, 25). Являлся секретарем Комуча. Арестовывался колчаковцами. Впоследствии эмигрировал в Чехословакию.


Текст подготовлен Калягиным Андреем Владимировичем (канд. ист. наук, Самарский государственный университет), и был опубликован в электронном сборнике "XX ВЕК И РОССИЯ: ОБЩЕСТВО, РЕФОРМЫ, РЕВОЛЮЦИИ", Выпуск 1, 2013 г., Часть 1, стр 170-173, откуда и приводится.

Конец Комуча (Из воспоминаний С.Н. Николаева)

3 октября 1918 г. заседание Комитета членов Учредительного собрания, ставшее последним его заседанием, затянулось до глубокой ночи.

В 2 часа ночи в помещение Комитета во время его заседания явился помощник управляющего военным ведомством поручик В. Взоров и просил выслушать его в президиуме Комитета по весьма важному и неотложному делу.

Он сообщил, что по полученным в главном штабе сведениям части красных обходным движением со стороны Николаевска направляются к станции Кинель и, если не удастся ликвидировать это предприятие красного командования в течение наступающего дня, Самара может быть отрезана от Уфы, и сообщение с последней будет прервано.

Он добавил, что положение Самары очень серьезно, и что хотя к отражению красного отряда и приняты меры, но за успешность этих мер военное командование ручаться не может.

Понятно какое впечатление на Комитет должно было произвести это сообщение. Возможность эвакуации Самары заранее предвиделась и своевременно были приняты меры к вывозу ценностей и некоторых учреждений. Но никто – ни из среды Комитета, ни военное командование – не допускали мысли о возможности таких смелых маневров Красной армии, пока части Народной армии и чехословацких войск не оставляли Сызрани.

Поэтому, несмотря на решительность заявлений тов[арища] у[правляющего] в[оенным] вед[омством], у некоторых членов Комитета возникли сомнения в полной правдоподобности сообщенного.

Эти сомнения впоследствии оказались в значительной степени оправданными.

Тем не менее, Комитет решил приступить немедленно к вывозу имущества и дел Комитета, а также предложить своим членам незамедлительно выехать из Самары и предупредить о предполагаемом оставлении Комитетом Самары всех служащих Комитета.

К 3 часам дня 4 октября члены Комитета вместе с пожелавшими эвакуироваться служащими покинули помещение Комитета.

В городе временно оставались лишь председатель Комитета В.К. Вольский с некоторыми членами Совета управляющих ведомствами, несколько человек членов Комитета (Гендельман28, Н.Н. Иванов29, Буревой30 и др.) вступили добровольцами в состав отряда имени Учр[едительного] собрания и покинули Самару лишь 7 октября.

Картину необычайного смятения представляла Самара в тот день.

Зловещий красный призрак встал над Самарою и наполнял тысячи сердец трепетом и смятением. Тяжелая, давящая печаль и суетливая озабоченность заняли места прежней жизнерадостности и оживления.

Перспективы полной неизвестности и бездомного скитания открывались для покидающих город, и картины страшной мести красных, жестокого гнета и террора открывались перед мысленным взором многих остающихся в городе.

Город превратился в встревоженный муравейник. По улицам города потянулись экипажи отъезжающих и обозы эвакуируемых учреждений.

Многие дома, оставляемые уходящими учреждениями и магазины, покидаемые хозяевами, смотрели заколоченными гробами и вселяли в душу холодную жуть. На вокзале творилось нечто невообразимое.

Как провожала уходящую власть Самара? Какие чувства переполняли сердца самарцев по отношению к уходящей незадачливой власти: сожаление ли о конце ее или злорадство, ненависть и проклятие?

Едва ли можно дать на этот вопрос один общий ответ.

В том людском смятении и хаосе, которые переживала Самара в те последние дни, были, конечно, самые разнообразные оттенки переживаний, настроений, чувств и форм поведения. И всякая классификация их может быть только условна и не может она обнять и отображать все многообразие сотен тысяч индивидуальных переживаний. Но уловить основные оттенки их все же было можно.

Грубо-схематически вся масса населения Самары делилась на три политические категории, в зависимости от этого определялись их политические симпатии и антипатии.

От власти Комитета отталкивались оба противоположных полюса русской общественности: так назыв[аемая] «буржуазия» с одной стороны, и большевики с другой.

Гибель Комитета первой из них, по крайней мере, не оплакивалась, если не благословлялась; а вторые этой гибели могли только злорадствовать.

Однако, внешне ни та ни другая группа не выявилась в каких-либо против Комитета направленных актах.

От «буржуазии» и ждать этого было нельзя. Она заблаговременно покинула город и в поисках лучшей для себя жизни устремилась в Сибирь.

Другие – большевики и их сторонники были так ничтожны и слабы, что даже в самые последние минуты, когда в городе почти уже не было власти, не смогли, хоть для вида, выступить против уходящей власти, не смогли создать ей того или иного затруднения.

Последние дни Комитета в Самаре не ознаменовались ни одним выстрелом, ни одной враждебной демонстрацией, никакими актами беспорядка.

Даже в день 7 октября, когда Самару покидали последние остатки Комитета, отряд имени У[чредительного] с[обрания] спокойно, со спущенными знаменами и другими знаками военной почести, прошел мимо помещения, где два дня тому назад помещался Комитет.

Огромное же большинство населения, в течение четырехмесячного существования Комитета свыкшееся с установленным Комитетом режимом и внутренне его npиявшее, с глубокою скорбью наблюдало конец Комитета, но не находило путей и средств для его защиты и спасения. Все организованные силы города – городская дума, общественные и политические организации и объединения – готовились и призывали всех к защите города от большевиков. Но, как и все принимаемые в последний момент меры, все это обращалось в пустую трату энергии и сил.

Население оставалось без защиты и со страхом и тяжелыми чувствами оставалось в городе в ожидании своей участи.

К 5 часам вечера 4 октября был подан поезд для Комитета.

Члены Комитета составляли в нем незаметную группу, занимая всего два вагона. Все остальные вагоны были заняты эвакуируемыми служащими самого Комитета и разных учреждений, а также политическими и общественными деятелями Самары.

Отход поезда был назначен ровно в пять часов вечера 4 октября. А он был отправлен... ровно через сутки – в 5 час[ов] вечера 5 октября.

Комендант поезда в поисках обещанного для поезда паровоза выбился из сил.

Не было возможности точно установить, у кого чего следует добиваться и кто за что ответственен - ожидание, неизвестность причин задержки и грозные признаки разложения фронта – движение по линии железной дороги отдельных дезертиров и их как всегда преувеличенные рассказы о несчастьях на фронте, всевозможные нелепые слухи и разговоры о якобы чинимых железнодорожными рабочими намеренных препятствиях отъезду комитетского поезда – все это взвинчивало нервы.

Некоторые из находившихся в поезде стали уже говорить о необходимости отправиться до Кинеля пешком, чтобы не быть захваченными большевиками.

Замедление в подаче паровоза стало казаться столь подозрительным, что несколько лиц из членов Комитета отправились в город, разыскали там Вольского и, отправившись с ним к чешскому коменданту, кое-как добились подачи паровоза.

Лишь в пять часов вечера 5 октября поезд тронулся в путь.

Однако и в пути до Кинеля (в 50 верстах от Самары) возбуждение не вполне улеглось: делались предположения о возможной встречи поезда в Кинеле большевиками, говорилось, что машинист ведет поезд лишь под угрозой и под наблюдением двух офицеров, стоящих за ним с взведенными револьверами и т.п.

Поэтому всякая остановка или замедление хода поезда сопровождалась нервным любопытством о их причинах.

Однако, ночью поезд благополучно прошел Кинель и успокоенные пассажиры его продолжали свой нерадостный путь...

Поезд, увозивший из Самары Комитет членов У[чредительного] с[обрания], вечером 6 октября привез в Уфу Съезд членов У[чредительного] с[обрания].

Обиженное судьбою во всех отношениях, это злосчастное «государственно- правовое учреждение» имело одно благодетельное свойство: не имея ни строго очерченной сферы деятельности, ни определенных задач для данного момента, ни даже «где главу преклонить», оно во всякое нужное для кого-то другого время как из-под земли бесшумно являлось и, по миновании надобности, впредь до другого нужного случая, так же тихо уходило куда-то.

Так и теперь. Не было его в Уфе, не было и в Самаре; а 6 октября оно вторично обнаружилось в Уфе.

Впрочем, место его пребывания, согласно его постановлению от 27 сентября, значилось там, где будет пребывать Всероссийское правительство. А так как в то время еще само Временное правительство не могло выбрать себе резиденции, то в висящем положении оставался и Съезд. Числить же его где-то все же было нужно, и потому временным местом его пребывания была избрана Уфа...

Николаев С.Н. Конец Комуча. (Свидетельское показание) // Современные записки. Кн. 45. Париж, 1931. С. 331-337.




Примечания:
28 Гендельман (Якоби) Михаил Яковлевич (1881 – 1938) – член ЦК партии социалистов- революционеров, входил в состав Комуча. Был товарищем (заместителем) председателя Комуча В.К. Вольского.
29 Иванов Николай Николаевич (1888 – 1937) – эсер, член Комуча. После колчаковского переворота был арестован колчаковцами. Бежал. Вел нелегальную работу на территории советской России.
30 Буревой (Сопляков) Константин Степанович (1888 – 1934) – член ЦК партии социалистов- революционеров, входил в состав Комуча. После колчаковского переворота перешел на позиции сотрудничества с большевиками, за что был исключен из партии.
Tags: 1918, КОМУЧ, Народная Армия, Самара, гражданская война, забытая история, загадки истории, история, как это было, книги
Subscribe

Posts from This Journal “1918” Tag

  • КОМУЧ

    В своём блоге я довольно много писал о событиях лета 1918 года, когда власть в Самаре на штуках чехословацкого легиона перешла к КОМУЧ - Комитету…

  • Кемер, лейтенант Мустафа Эртугрул и потопленный "Paris II"

    Про затопленный в Первую Мировую войну близ гавани Кемера французский корабль я слышал еще во время нашего первого посещения Турции в 2003 году - к…

  • Военно-авиационная школа КОМУЧ в Самаре

    Появление в Самаре авиационных подразделений весной 1918 года было связано с наступлением Германии вглубь Советской России. В связи с угрозой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments